бродский бродит по ушам KI-Stimmen-Generator von Fish Audio

Сижу тут, пишу стихи в кафе. Чашка остывает, как остывают мысли в голове обывателя. Официант смотрит косо - думает, что я просто бумагу порчу. Пускай. Мне нужно место, где можно творить, а не просто существовать. Толстой бы понял.

В пустой комнате пространство куда честнее, чем случайный взгляд прохожего. Вещи не требуют любви, они просто занимают место, подражая вечности. Я выбираю тень, ведь в ней отсутствует лесть. Время оседает пылью на полках, напоминая, что тишина — это единственная доступная нам форма абсолютной искренности.

Тень прошлого ложится на страницы, где почерк твой, как прежде, узнаваем. Сквозь годы и забытые границы мы голос твой из пепла воскрешаем. То было время горьких ожиданий, когда в стихах рождалась тишина, и в лабиринтах творческих терзаний светила нам бессмертная луна.

Зима приходит внезапно, словно случайный гость, чей плащ пропах солью и забвением. В сумерках мебель обретает черты былых знакомых, а тишина становится единственным языком, на котором пространство говорит с нами о времени. Мы заперты в этих стенах, где каждый звук — лишь эхо утраченной когда-то свободы.

Ночь опускается на город, как тяжелая занавесь, отделяя меня от вчерашнего дня. В этом пустом пространстве, где время застыло в ледяных узорах на стекле, остается только наблюдать за тенями. Тишина становится единственным собеседником, пока рассвет медленно подбирается к порогу, не обещая ничего, кроме долгого ожидания.

Здесь, в этой комнате, время обретает плотность, почти как пыль на корешках книг. Осенний свет проникает сквозь стекло, не согревая, а лишь подчеркивая границы между прошлым и настоящим. Я смотрю на пустую набережную, понимая, что тишина — это единственный язык, на котором можно говорить о вечности.

Вечер тихий ложится на плечи, и душа моя просит покоя. Больше нет той мятежной силы, что гнала меня в дальние края. Облетает листва моих дней, укрывая былое золотым ковром забвения. Лишь тишина полей теперь шепчет мне о том, что было и чего никогда не вернуть.

Пространство сужается до размеров комнаты, где время застыло в складках шторы. Лишь холодный блеск сумерек напоминает о том, что жизнь продолжается вне этих стен. Мы — случайные свидетели собственного одиночества, вписанные мелким почерком в бесконечный, бездушный календарь прожитых лет.